Услышав приближение скорой, девушка бросилась к машине, игнорируя все правила — и отсутствие прав, и то, что за рулём она оказывалась раз в пятилетку. Обычно этим занимался шофёр. Но сейчас было не до условностей.
Машина рванула за «скорой», петляя по узким улочкам, пока не остановилась у больницы — самой дальней в округе. В груди сжималось что-то, необъяснимое, но неотвратимое, как падение в пропасть. Что-то пошло не так.
А ведь утро начиналось прекрасно.
Солнечный апрельский день, презентация нового проекта её родителей — их компания наконец-то показывала миру своё детище, над которым работала месяцами. Она ждала их возвращения с радостными новостями.
Но медсёстры, осторожно тронув её за плечо, вернули в реальность — резкую, чужую, наполненную шёпотами врачей и гудками аппаратов.
И вот — эти слова.
— Бедная девочка... Осталась совсем одна... Как ей сказать?..
Голос медсестры дрожал, и этот трепет разбил её хрупкое самообладание в щепки. Руки задрожали, мысли смешались в хаос.
Они погибли.
И мир рухнул.
Она едва помнила, как вышла на парковку, как села в машину отца — De Tomaso Pantera 1972 года, кроваво-красный, с салоном из кастомной бордовой кожи. Последнее, что от него осталось.
Двигатель рыкнул, и в этот момент к больнице подъехала полиция.
«Новости разлетелись быстро. Надеюсь, жёлтая пресса не раздует скандал», — мелькнуло в голове.
Она уехала. Чудом не устроив ещё одну аварию.
На следующий день — стук в дверь. Полицейский и детектив.
— Наши соболезнования, — сказал первый, — но по закону вам придётся переехать к родственникам или... в приют. До совершеннолетия.
Детектив добавил:
— Наследство перейдёт к вам только в 18.
Она умоляла, просила, но чиновники лишь качали головами.
Звонки родным ничего не дали.
— Кто-нибудь согласился взять меня?
Тишина.
Дни слились в серую массу.
Комнаты — унылые, стены — выцветшие, воздух — пропитанный тоской. Она избегала других детей, живя в воспоминаниях: смех родителей, голос отца, блики солнца на капоте Pantera...
Год прошёл, как тяжёлый сон.
И наконец — 1 августа.
18 лет.
Свобода.
В приюте она наткнулась на статьи — хвалебные оды её дяде, который «спас» компанию родителей после их смерти.
«МОЁ! Это должно было быть МОИМ!»
Но сейчас у неё не было ничего.
Ни дома. Ни денег.
Лишь счёт от государства — несколько сотен долларов «на старт» для сирот.
«Что ж... Плохое компенсируется хорошим», — подумала она, заходя в дешёвое кафе с дурацким названием «Ешь дёшево и вкусно».
Заскрипела дверь.
— Добро пожаловать! — улыбнулась официантка (Линдси? Имя на бейдже было стёрто).
Пока та приносила меню, девушка заметили газету.
«Вакансии».
Обычный набор: уборщицы, мойщики посуды...
И вдруг — казино.
В её бывшем районе.
Зарплата — заоблачная. Требования — лишь одно: быть красивой.
Она позвонила.
— Интервью через два дня, — сказал женский голос. — Но предупреждаем: если лицо — не ваше главное достоинство, даже не приходите.
Девушка усмехнулась.
Она знала себе цену.
Интервью прошло... необычно.
Высокий мужчина с пронзительным взглядом вместо вопросов о работе расспрашивал о ней: увлечения, семья, планы...
Она поняла: он уже её.
— Жду завтра на смену, — сказал он на прощание, сверкнув глазами.
Работа крупье оказалась лёгкой.
7000$ в месяц.
Клиенты валили толпами — ради неё.
Признания в любви. Дорогие подарки.
И однажды...
Она увидела дядю.
Того самого, который украл её компанию.
Рядом с ним — молодой мужчина, явно богатый.
«Если дядя с ним, значит, он ВАЖНЫЙ», — пронеслось в голове.
И план созрел мгновенно.
— Отвлеки его, — шепнула она коллеге.
— В обмен на твою смену в понедельник.
— Сделка.
Дядя увяз в «случайном» разговоре.
Девушка подошла к незнакомцу... и «случайно» споткнулась.
Он поймал её.
— Всё в порядке, мисс?
— Простите, я... не хотела вас смутить, — она сделала глаза «невинного ангела». — Ваша девушка не будет против?
Он рассмеялся:
— Её не существует. Если ваша смена скоро закончится... может, загладите вину ужином?
— Через два часа.
— Я подожду.
Он привёз её в ресторан.
Мамин любимый.
Дорогой. С панорамными окнами.
Официант узнал её, но не подал виду.
Мужчина заказал вино и стейки, даже не спросив, любит ли она мясо.
— За нашу встречу, — поднял бокал.
Она улыбнулась.
«Ещё немного — и он мой».
Но вдруг...
Голоса. Шум.
Зрение поплыло.
Тело не слушалось.
Последнее, что она услышала перед тем, как мир поглотила тьма:
— Наконец-то мы от неё избавились!
Голос дяди.
И смех.
Её смех.
Будьте первым, кто напишет комментарий.
Чтобы оставлять комментарии, Вам необходимо авторизоваться